Семей.23.06.”Semey Ainasy” – (Продолжение. Начало в № от 19.06.26г.)
Рения Апт вспоминает: «В апреле 1943 года, за несколько дней до Песаха, отец пришел домой в ужасном виде. Он прилег отдохнуть, затем попросил воды и сказал, что чувствует себя плохо. У него пошла пена изо рта – и он умер. Нам сказали, что это был сердечный приступ, но я думаю, что он был ослаблен недоеданием и отсутствием покоя. Ему было 50 лет. Мы похоронили отца на старом еврейском кладбище Семипалатинска.»
Здесь я прерываю воспоминания Рении, чтобы сообщить краткую информацию о еврейском кладбище нашего города – «бэйт кварот» или «бэйт олам» на иврите. Основано оно в 80-х годах 19 века и является, очевидно, самым старым еврейским кладбищем, сохранившимся на территории Казахстана. Именно этим периодом, а также 90-ми годами 19 века датируются самые ранние семипалатинские захоронения на нем – Ицхока Рувена Светлицкого, Ите-Ривки Светлицкой, Менделя Янкелевича Райса и Григория (Гирша) Леонтьевича Зеленера.
С началом Великой Отечественной войны резко увеличился приток населения в Семипалатинск с оккупированных территорий Советского Союза. Приезжали в основном специалисты, сопровождавшие оборудование промышленных предприятий из захваченных фашистской армией регионов. Но были и люди пожилые, больные, изнуренные дальней дорогой, плохим питанием. Были среди них и евреи, которые понимали, что гитлеровское нашествие грозит им неминуемой гибелью. Многие были в легкой летней одежде и обуви. После привычного для эвакуированных мягкого климата Украины, Белоруссии или Молдавии им было сложно привыкать к нашим почти сибирским морозам. Да и здесь их ожидали далеко не комфортные бытовые условия. Трудно было с жильем, продуктами, питались впроголодь. Поэтому не удивительно, что возросла смертность среди жителей Семипалатинска вообще и евреев в частности. В результате городские власти вынуждены были в 1945 году принять решение об увеличении площади еврейского кладбища.
Но мы несколько забежали вперед. Ведь Шия Зигмунт Апт умер в 1943 году, за 2 года до расширения еврейского кладбища, поэтому и похоронен он должен был быть на дореволюционном участке. Разумеется, прежде чем ехать на поиски его захоронения, я внимательно прочитала список фамилий в Книге регистрации умерших, хранящейся в Еврейском этнокультурном центре «Бокер» в Ассамблее народа Казахстана. Фамилии «Апт» я в этом списке не обнаружила. Но мы все-таки решили убедиться на месте в наличии или отсутствии его могилы.
Мы прибыли на старое еврейское кладбище группой из 4 человек. В нее входили Ерлан Шегенов, Майра Сырбаева, о которых я уже упоминала, и автор этих строк. К нам присоединился, по моему приглашению, краевед и фотограф Андрей Куряшкин. Мы начали тщательные поиски могилы, заключавшиеся в методичном осмотре памятников и чтении надписей на них. Конечно, дорогие мраморные надгробия исключались сразу – во время войны не было возможности для их приобретения. Родственники в основном ограничивались тем, что устанавливали на месте погребения металлический штырь с приваренной к нему металлической же пластиной. На этой пластине были написаны имя и фамилия умершего человека и даты его рождения и смерти. Все было сурово и лаконично, в соответствии с духом военного времени.
Но прочитать на них надписи, сделанные во время Великой Отечественной войны сейчас невозможно. Они были смыты дождями, «поработали» также снег и ветер. В результате все таблички проржавели. Думаю, что они были в таком состоянии уже и в 1962 году, когда составлялся активистами еврейской общины перечень фамилий захороненных на кладбище. Поэтому Шия Зигмунт Апт и не попал в этот список. Ерлан предпринял еще ряд шагов для его поиска (обращался в областной архив, изучал списки эвакуированных, побывал на других кладбищах города), но все было безуспешно…
После смерти главы семейства его вдова и дочери решили переехать в г. Йошкар-Ола, где находились их родственники. Они добирались очень долго, сначала в поезде, потом на барже по Волге. «Спали на полу, голодные, грязные и испуганные. Мама превратилась в зубочистку, она была просто кожей и костями». Родственники в Йошкар-Оле – семья сестры Шии Зигмунта Апта -обошлись с ними совсем не по-родственному. Рения с матерью и сестрой остались на улице в прямом смысле слова. Они допоздна стучали во все двери подряд, прося приютить их хотя бы на ночь. Только в 12 часов, когда они уже совершенно отчаялись, им наконец повезло. Молодая женщина, учительница, пустила их на ночлег, причем совершенно бесплатно. Больше того – она вскипятила для них самовар и выделила из своего небольшого пайка по кусочку хлеба и сахара. «Она была ангелом!» – восклицает в порыве чувств Рения, сохранившая к этой совершенно незнакомой женщине спустя полвека искреннюю благодарность.
Жизнь постепенно налаживалась. Всем троим удалось найти работу, Рения поступила учиться в вечернюю школу, чтобы получить аттестат о среднем образовании. Жили они по-прежнему в доме учительницы. Но вскоре знакомые рассказали о пустующей витрине магазина, где можно поселиться. Три женщины переехали туда в начале 1944 года и прожили до лета 1945 года, то есть до окончания войны. Они уже строили планы дальнейшей жизни в мирное время, но тут грянула беда.
В витрине магазина не было электричества, семья пользовалась для освещения керосиновой лампой, и однажды ночью произошел пожар. Особенно сильно обгорела Мириам. От полученных ожогов она через три дня после госпитализации умерла в возрасте 49 лет. Рения пишет, что они на месте захоронения матери смогли установить лишь маленькую оловянную табличку. Думаю, что ее могила выглядит сейчас примерно так, как безымянные ныне могилы времен Великой Отечественной войны на еврейском кладбище Семипалатинска.
Сестры Апт после смерти матери полностью осиротели. Рении было 19 лет, Гитте – 23 года. Они решили вернуться на родину, в Польшу, вместе с группой польских евреев, с которыми познакомились и подружились. После длительной нелегкой поездки в товарном вагоне их высадили в г. Зелена Гура, на западе Польши. Здесь они начали новую послевоенную жизнь…
Любовь Бароховская
712 всего