Семей.19.06.”Semey Ainasy” – Много лет назад мне где-то попалась на глаза переписка со своими близкими фашистских солдат и офицеров, воевавших на территории Советского Союза. Особенно запомнилось одно письмо, суть которого хочу вкратце изложить. Жена офицера (пусть будет «Лорелея») благодарит своего любимого супруга (пусть будет «Зигфрид») за присланную им посылку с Восточного фронта. И особенно – за красивую теплую шубку, которая удачно подошла по размеру их дочурке (пусть будет «Гретхен»). Правда, сетует «Лорелея», на шубке была маленькая дырочка и пятна крови, но она все аккуратно заштопала и почистила, и теперь их очаровательная «Гретхен» ходит в теплой нарядной шубке и очень довольна обновкой и благодарит за нее милого папочку.

Я читала это письмо счастливой женщины и матери, довольной тем, какой у нее заботливый муж и отец ее детей, и у меня шел мороз по спине. Я думала: «Она что –  идиотка, эта чертова «Лорелея»? Да, конечно, круг интересов немецких женщин был тогда весьма ограничен – «Киндер, кляйдер, кирхе, кюхе», но не до такой же степени! Она что, не понимает, откуда взялись на детской шубке дырочка и пятна крови? Она не понимает, что эта шубка была снята с еврейской или русской девочки, ровесницы их «Гретхен»? С девочки, которую предварительно застрелил ее чадолюбивый «Зигфрид» или его хозяйственный сослуживец «Фриц»? И как вообще живется сейчас внукам и правнукам всех этих «белокурых бестий»? Стучит ли им в сердце пепел Освенцима, Бухенвальда, Дахау?»

…В мае 2022 года ко мне обратилась директор семипалатинской турфирмы «Шолпан» Майра Сырбаева с просьбой помочь ее знакомому, экскурсоводу и переводчику из Астаны, Ерлану Шегенову найти могилу на старом еврейском кладбище. Эта могила принадлежит Шие Зигмонту Апту, отцу Рении Апт Фельдман Эльзнер, чья семья во время Второй мировой войны находилась в эвакуации в Семипалатинске. Разыскать эту могилу Ерлана попросил, в свою очередь, Рик, сын Рении, проживающий в Канаде. Я, естественно, согласилась. Тем более, что появилась возможность открыть еще одну, ранее неизвестную страницу истории Семипалатинска…

Рения Апт Фельдман Эльзнер, рассказывая историю создания своих воспоминаний о Холокосте, пишет: «Всякий раз, когда я спрашивала Рика (сына), что он хочет в подарок на день рождения, он отвечал: «Напиши историю своей жизни». Я долго отнекивалась,…но после долгих раздумий поняла, что для моих близких важно иметь как можно больше сведений о моей жизни…Я бы все отдала за книгу, в которой рассказывается о жизни моих родителей, бабушек и дедушек…». Работа над мемуарами Рении была начата ею в 1995 году, а закончена в 1996, когда их автору исполнилось 70 лет. Ерлан Шегенов, заинтересовавшись воспоминаниями Рении, перевел их с английского языка на русский. И сейчас мы имеем возможность проследить  жизненный путь этой женщины, которую в подростковом возрасте забросил ураган истории в наш город.

Рения Апт родилась в 1926 году в городе Калиш, в центре Польши. В Калише, основанном в 13 веке, находилась одна из старейших еврейских общин. В начале 20 века в этом городе жило примерно 60 тысяч человек, причем половину из них составляли евреи. Рения родилась в благополучной, обеспеченной семье. Она описывает большую квартиру на втором этаже, с красивой мебелью, дорогой посудой, хрустальными и фарфоровыми статуэтками. Отец Рении, Шия Зигмунт Апт, был владельцем кружевной фабрики. Мать, Мириам Кан, была родом из Латвии, из небольшого города Бауске, где ее семья владела гастрономом. У Рении была старшая сестра Гитта, которая относилась к ней очень заботливо.

В начале 30-х гг. семья Апт переехала в город Быдгощ. Это был период Великой депрессии, отец потерял бизнес и стал коммивояжером. Хотя он зарабатывал теперь меньше, но у них по- прежнему была красивая квартира на Дворцовой улице, с большой верандой, увитой диким виноградом. В Быдгоще Рения начала учиться в школе, где впервые столкнулась с антисемитизмом. Она посещала также еврейскую воскресную школу при синагоге. Там еврейские дети учились читать на иврите, изучали Тору (Ветхий завет) и историю еврейского народа. Девочка узнала о таких выдающихся людях, как Теодор Герцль, Хаим Вейцман, Хаим Нахман Бялик.

Семья Апт не была ортодоксальной, но они придерживались традиций иудаизма из уважения к дедушке по материнской линии, Оссеру Кану, который жил с ними. Соблюдали кашрут, отмечали еврейские праздники, зажигали субботние свечи. На Песах использовали другой набор посуды.

Счастливое, беззаботное детство Рении кончилось 1 сентября 1939 года, когда ей было 13 лет. В этот день фашистская Германия напала на Польшу. Семья Апт решила уехать подальше от западной границы, в Варшаву, где жили их родственники. Но когда они по железной дороге в товарном вагоне добрались до Варшавы, выяснилось, что война их опередила. На вокзале их встретили взрывы, пожары, стрельба. Родители приняли решение пробираться дальше на восток. Рения вспоминает, что вместе с другими беженцами они приехали в небольшой городок Хелм, недалеко от границы с Советским Союзом. Там уже были советские войска. Они начали перевозить желающих беженцев на грузовиках в г. Ровно, который тогда был частью Польши (сейчас это Западная Украина).

К семье Апт присоединилась семья их родственницы, сестры отца, тети Салы, с мужем и детьми. Был период, когда они все вместе (8 человек) жили в одной комнате – г. Ровно был переполнен беженцами из Польши, в основном евреями. В городе были большие очереди за продуктами, приходилось много времени стоять в них, чтобы купить хотя бы хлеб.

Затем беженцев начинают отправлять вглубь СССР. Это происходило зимой, ехали на товарном поезде. Рения вспоминает длинные очереди за кипятком, приготовление скудной еды на маленькой печке – «буржуйке» прямо в вагоне. Это тяжелое путешествие закончилось в поселке «Кубанский зерносовхоз», недалеко от Краснодара. Встреча была очень доброжелательная. Их отвели в баню, затем в столовую, где сытно накормили (русский борщ, тушеное мясо с картошкой). В квартире, которую выделили семье Апт, они с радостью обнаружили, что к их приходу в печи горел огонь и кипел самовар.

Родители Рении устроились работать в местную больницу – отец снабженцем, мать – в приемное отделение. Девочка продолжила учиться в школе, начала изучать русский язык. Ее старшая сестра Гитта уехала в Краснодар, поступила учиться в университет. Рения ездила к ней на поезде в гости, привозила домашние гостинцы.

У Рении появились новые друзья, они совместно организовали музыкальный оркестр в клубе, состоявший из балалайки, мандолины и гитары. Она научилась играть на гитаре и петь русские песни. Рения вспоминает, что жили очень бедно, у нее было всего два платья, которые нужно было постоянно стирать. Но запали в душу и поездки летом за душистым сеном на телегах, и долгие вечерние прогулки по полям…

Семья Апт прожила в зерносовхозе на Кубани примерно полтора года. Но когда в июне 1941 года Германия напала на СССР, они решили переехать дальше от границы, на восток. Их маршрут лежал через Сталинград, Куйбышев. Там они встретили семью брата матери, Абрама Кана, его жену Соню и дочь Гиту (она была тезкой старшей сестры Рении, Гитты, но её имя писалось с одной буквой «т». Девочек назвали в честь бабушки со стороны матери). Обе семьи решили объединиться и продолжить путь в Азию вместе (но без дяди Абрама, который был призван в Красную Армию). Так они оказались в Семипалатинске.

Рения характеризует этот период двумя словами: голод и тяжелая работа. Отец Шия Апт устроился на работу в техникум, как выражается Рения, «агентом по закупкам». Ее мать Мириам работала на чулочной фабрике, контролером качества продукции. Сестра Гитта нашла работу бухгалтера на кожевенной фабрике. Сама Рения и ее двоюродная сестра Гита работали на фабрике по пошиву армейской формы (очевидно, имеется в виду эвакуированная из Харькова швейная фабрика «Большевичка Украины»). Тетя Соня устроилась  в психиатрическую больницу.

От прежних времен в семье осталось немного драгоценностей. На них можно было выменять продукты в специальном магазине (возможно, что-то подобное бывшим магазинам Торгсина, функционировавшим в 30-е гг.). Рения вспоминает: «Мама выменяла печенье – только для нас с Гиттой. Она давала нам по одному в день,  остальные хранила в наволочке в чемодане под кроватью. …Когда я была дома одна,…я тайком брала лишнее печенье. Я была так голодна, что просто не могла удержаться».

Хлеб во время Великой Отечественной войны в Семипалатинске, как и в остальных городах Советского Союза, выдавался по карточкам. В начале каждого месяца люди получали лист купонов. Каждому полагалось в день по 400 гр. хлеба. Те, кто работал на предприятиях, связанных с военными действиями, получали 600 гр. Хлеб был темный и тяжелый. Даже 600 гр. было мало, особенно когда другой еды не было.

Рения продолжает вспоминать: «Чтобы получить свой паек, нам приходилось стоять в очереди и ждать часами. Я вставала в 4 или 5 часов утра, хлеб в магазин привозили только в 9-10 часов, а то  и позже. Иногда, когда подходила наша очередь, хлеб уже заканчивался. Иногда мы получали сразу двухдневный паек. Я была постоянно так голодна, что трудно было устоять перед искушением съесть оба пайка сразу.

Однажды в очень морозный день (ниже минус 40 градусов) Рения потеряла сознание от холода и голода в очереди за хлебом. Окружающие, знавшие ее, пытались вытащить из руки 4 листа купонов, чтобы сберечь (это был паек всей семьи на месяц), но не смогли – так крепко она стиснула их. Так ее и отнесли домой с зажатыми в руке купонами…

«Из подростка, развлекающейся и не знающей, что происходит в мире, я вдруг стала работающей женщиной. Я всегда думала о следующем приеме пищи, сменной одежды не было. Я должна была пройти большое расстояние, чтобы добраться до работы. Я работала 12-часовые смены, 6 или 7 дней в неделю – в зависимости от того, выполнили ли мы норму. Мой бригадир, Неемия Кнобель (сейчас он живет в Торонто, Канада) хорошо ко мне относился. Иногда он разрешал мне полежать полчаса, когда я работала в ночную смену. Девушка, которая работала со мной, иногда давала мне морковку или кусочек тыквы». «Меня поддерживали семечки. Это была единственная вещь, которую я могла позволить себе съесть, и мои карманы всегда были полны ими. Я наловчилась грызть их – бросала горсть в рот и щелкала зубами».

(Продолжение следует)

Любовь Бароховская

 948 всего